Карабинеры
Вадим Шлахтер
Прислано моим последователем.
Сильным, гордым, успешным и жестким мужчиной.
Тюрк. Потомок кочевников, под копытами коней которых падали троны…
Селям, Кардаш!
История эта произошла в маленькой (но многонациональной) республике, которую когда-то называли «Цветущим зеленым краем…» Этот край славился своими садами, виноградниками, веселым гостеприимным народом. Но то время ушло: и республика та (и без того малая!) — развалилась, и садов не осталось, и народ коренной теперь стал героем многих анекдотов… Часть этой республики (находившаяся за рекой) полностью отсоединилась, а юг этой республики (где проживает маленький тюркский народ) объявил автономию. Произошло это из-за того, что коренная нация была объявлена главной (а все остальные должны были это признать или собирать чемоданы).
Так вот как раз в то время, когда разворачивались эти события и берет начало наша история. Была осень 1993 года. Война «коренных» с «сепаратистами» за рекой и «походы» на юг республики против «мятежников» были в самом разгаре. Наш герой — Оглан — шестнадцатилетний парень, праздновал свою первую победу — он поступил в Университет! Оглан был с юга республики. Он был представителем тюркского народа, предки которых прошли от Алтая до Балкан! Они шли, сметая все на своем пути! Когда-то их называли половцами, печенегами, узами. Теперь же название этого народа можно перевести как «потомок узов». Есть еще одно значение названия этого народа, очень меткое — «прямой нос» — «упрямый», «целеустремленный». В этом народе помнят и чтят свои корни: культ волка (прародителя тюрков) и ножа (как средства достижения цели) занимает важное место, здесь в почете такие качества как сила, упорство, хитрость, отвага, справедливость.
Вот таким и приехал в столицу наш Оглан! Началась учеба, наш герой быстро завоевал авторитет среди друзей. Его ценили за умение отвечать за свои слова, целеустремленность и справедливость. Где-то через месяц учебы, возвращаясь с друзьями с дискотеки он увидел, что в парке у общежития что-то происходит. Они подошли и увидели, что двое карабинеров (представители силовых структур) повалили на землю двух девушек и срывают с них одежду. (Надо сказать, что в то время это могло быть сплошь и рядом. Карабинеры участвовали в вооруженном конфликте, считали себя героями, были вооружены, а если что-то случалось, то их руководство разводило руками: типа, а что хотите, война идет, они там такое повидали, что психика неустойчивая стала. В-общем, пребывали в состоянии вседозволенности.) Девушки извивались, но кричать они не могли — им сдавили горло. Одну из них Оглан узнал — это была их сокурсница, тоже южанка. Не раздумывая, наш Оглан вместе с друзьями с криками «Каптыр!» «Оглушительно бей!» набросились на карабинеров. Девушки были спасены, а карабинеры… попали в реанимацию. Вот казалось бы и вся история, но…
Через два дня ночью в студенческий городок подъехал карабинерский ЗИЛ с зарешеченной будкой черного цвета. Наших героев быстро нашли. Их бросили прямо на пол будки. В будке было около пятнадцати карабинеров. Оглан помнит, как его били и издевались. Оглан помнит, как один из них все время норовил поставить ботинок ему на голову. Но это были только цветочки… Их привезли в комиссариат и всех троих поволокли по разным помещениям. Оглан помнит, как двое карабинеров его держали, а остальные наносили удары. Все сопровождалось страшными издевательствами. Темнело в глазах — окатывали ледяной водой. Казалось, это конец… Оглан помнит как он кричал, как кричали его друзья. Еще он запомнил фамилию командира подразделения карабинеров — Гандурарь. Этот нелюдь издевался больше всех, и именно он на ответ Оглана, что тот ничего не знает и нигде не был, нанес тот страшный удар, из-за которого голова Оглана каким-то образом протиснулась сквозь прутья решетки (Оглан помнит, что потом ее долго не могли вытащить назад), что вызвало новый взрыв издевательского хохота. Так прошло неизвестно сколько времени (в помещении не было окон). На все вопросы Оглан и его друзья отвечали «нет», «не знаю», «не был» не видел».
Изредка, когда одного вели на допрос, а другого выводили, наши друзья встречались и в глазах друг друга читали упрямые озорные огоньки — это означало «все путем, брат — держусь». И они продержались. Доказательств с гулькин нос, тут и адвокат подоспел — отпустили. Правда бумага пришла в Университет. Грозило исключением. Оглану пару месяцев пришлось попрятаться. Раны благополучно зажили. Оглан вернулся в Университет и через пять лет успешно закончил. А на вопрос матери:»Огланчик, так что там произошло?» Герой нашей истории отвечал: «Да, просто перепутали с кем-то, мама…» Можно было и тут закончить нашу историю, но она оказалась еще интересней…
Прошло время. Наш Оглан кроме экономического получил еще и заочное юридическое образование. Женился, воспитывает двух девочек. Имеет небольшой бизнес. Он по-прежнему целеустремлен и жизнерадостен. Для своего развития он составил себе регламент, который тщательно старается выполнять. Читает нужные ему книги, знакомится с нужными людьми. Много разных книг он перечитал, но особенно близко воспринял он произведения одного интересного человека из северной столицы. В его книгах он нашел то древнее, что неосознанно всегда пребывало с ним, он увидел, как его доблестные предки сметая все на своем пути движутся на Запад, он увидел, (и вспомнил из детства!) как рука его деда твердо и спокойно перерезает горло овце, потом он поворачивается и говорит Оглану: «не жалей овцу — она для того и овца, чтобы ее резать», он почувствовал пьянящий запах костров, скрип повозки, перевозящей его младенца-сосунка со своими братьями, жадно прильнувшими к материнской груди, увидел отца, который вместе с другими джанаварами, верхом на коне вглядывается в ночь и прислушивается к ночным шорохам, сжимая в руке острый нож… и всей душой прочувствовал, что он Оглан — сын народа. Поехал Оглан в северную столицу и встретился с этим человеком. Это была короткая по времени встреча, но тем и ценнее стал полученный урок. Оглан вернулся уверенный в правильности своего пути. Через некоторое время он приобрел австрийский пистолет (в этой стране разрешено приобретение и использование нарезного огнестрельного оружия гражданскими лицами). Занялся практической стрельбой. И через полгода наш Оглан стабильно за полторы секунды доставал из кобуры и производил два выстрела вкруг диаметром 10 см с расстояния 15 метров. Практическая стрельба Оглану очень понравилась! Но ведь она потому и называется «практической», что полученные навыки необходимо закреплять на практике… Шутка! С головою у Оглана всегда было все в порядке.
Как-то раз он увидел по телевизору Гандураря. Он уже был на пенсии, почетный ветеран войны, в какой-то партии состоит. Наш Оглан не поленился, сходил в комиссариат (там на стене во всех регалиях красовалась рожа Гандураря). Представился журналистом модного издания и объяснил, что ко «дню независимости» готовит статью о «героях борьбы за независимость» и «не могли бы они дать координаты «почетного ветерана» Гандураря?» Созвонился с ним, представился, назначил встречу. Гандурарь был очень польщен вниманием (героя должны знать все!). Встреча прошла в кафе, «подальше от шума» — попросил Оглан. Оглан достал диктофон, даже включил его, потом стал задавать вопросы и делать какие-то заметки в блокноте! Прошло полтора часа! Гандурарь впал в ностальгию, активно рассказывал о своих боевых подвигах и какие они «коренные» всеми обижены, а ведь это их страна и они тут всех остальных «приютили», и их, «коренных» должны все уважать.
— Спасибо за интервью, очень интересно, ждите скоро в номере, — сказал Оглан.
— Да это вам, спасибо, что не забываете о нас, — сказал Гандурарь.
— У меня остался один вопрос. Вы когда-то отдавали приказания или сами избивали несовершеннолетних?
— Не понял? Вы это о чем?
— Восемнадцать лет назад. 1993 год. Твои ублюдки пытались изнасиловать двух девушек и попали в реанимацию. А ты поднял на уши весь комиссариат, приехали в общежитие… Вспоминаешь?
— Э, ты о чем?
— Ты помнишь, как избивали тех трех пацанов? Им было по семнадцать, а младшему — шестнадцать!? А тебе тогда было, примерно, как мне сейчас — такой весь в силе. Ну что? Вспоминаешь? И что ты говорил, что давить их всех надо, турков, помнишь?
— …
— А ты знаешь, что тот пацан еще лет пять вскакивал только от громкого хлопка дверью? А при виде машины карабинеров еле сдерживал дрожь и все лицо его перекашивало от ненависти? А в чем он был виноват? Что защитил слабого?
— …?
— Ты, мразь, покрывал своих придурков, ты помнишь, как ты издевался? Думал ты пуп земли? Тебе все можно? За какую независимость ты воевал, баран? Ну что, падла, узнал меня? Теперь ты сдохнешь как собака!
Гандурарь конечно же узнал Оглана! Он не понимал, как такое может быть? Ведь эта давняя история была для него обычным эпизодом — а тут нашли его, не забыли и готовы мстить!? Оглан резко встал из-за стола. Быстрым движением достал пистолет и двумя руками нацелил прямо в лоб Гандурарю. Пауза. Палец медленно нажимает курок. Гандурарь в ужасе зажмуривает глаза и закрывает лицо руками. Пауза длится. Руки труса дрожат, размазывая сопли. Раздается всхлип-рыдание: «Нена-а-а-до…» Оглан дожал курок… Раздался сухой щелчок. Потом он быстро передернул раму и ловко поймав патрон, поставил его на стол перед поверженным врагом.
Гандурарь красными мокрыми глазами смотрел тупо на патрон, а Оглан вышел на улицу, вдохнул полной грудью воздуха, улыбнулся и бодро зашагал навстречу новому миру…