Приключения Влада Штангера (невежды)
Вадим Шлахтер
— Устаз, если позволено будет спросить? Суфиев критикуют за излишнее почитание шейхов. И за то, что рассказывают о них небылицы, якобы они суперсенситивны, все знают, и чудеса творить могут. Но я не заметил к тебе отношения иного, чем в горских семьях к Отцу.
— А я и есть Отец. Дед, Прадет, Прапрадед, и Прапрапрадед, — Устаз заразительно засмеялся. Смех подхватили мюриды.
— Я слышал многие Суфии обращаются с мольбами к своим шейхам, чтобы они донесли их Аллаху. И Влад рассказал Устазу, как разговорился однажды в магазинчике при мечети с одним суфием из Горностана, и тот привел ему метафору.
— Самому просить Аллаха, это все равно, что крестьянину явиться к падишаху и надеяться, что примет. Нужно сначала к писарю и к везиру попасть, а они передадут Падишаху. Так и с Всевышним.
— Брат, это куфр (неверие)!
— Нельзя так говорить, Брат ты муслима называешь кяфиром!
— Я не называл тебя КЯФИРОМ, Брат! Сказать куфр и быть кяфиром — разные вещи. В ат-Таухиде (Единобожии) есть три составляющих.
Единство Господства (Таухид Ар-Рабибийя) — не признавать своим господином никого, кроме Бога. Единство Божественности (Таухид Аль Улюхийя) — не считать Божеством, никого, кроме Бога.
И единство Имен и Свойств (аль Асма ва Сыфат).
Ты, Брат, отрицаешь Всеслышание и Всеведение Аллаха. А это куфр, Брат.
Ты приписываешь Шейху то, чем владеет лишь Аллах — это куфр.
Ты сомневаешься во Всеведении, Всеслышании и Всезнании Аллаха — это куфр.
Это куфр, Брат, но ты не кяфир.
Подумай над моими словами, поищи довод.
— Спасибо, Брат, подумаю.
— Салам Алейкум!
— Алейкум ас-Салам!
— Ай да Рашид! — смеялся Устаз, — Все правильно сказал. Молодец. Это другие суфии, Брат. Совсем другие.
Те, о ком ты говоришь — джахили. Невежды. Пока они говорят: «Ля Иляха илля Ллаху, Мухаммад Расулю Ллаху», — делают намаз, дают закят, держат пост — они муслимы, хоть и заблудшие.
Мы не отступаем от Сунны, а если и отступим, то по незнанию, да убережет нас от него Аллах! Получив довод, мы немедленно откажемся от заблуждения. Оказывать чрезмерное, излишнее почтение Шейхам — джахилийя. Но мюрид полностью полагается на своего Устаза во всем. Конечно, муслим полагается лишь на Аллаха. Но мюрид должен высвободить силы для служения, которые тратятся в обычной жизни на те вопросы и проблемы, которые тарикат берет на себя.
Тарикат — это не рыцарский орден.
Параллели с западом неверны.
Тарикат — это БРАТСТВО, община. Место, круг братьев, где все заботятся о тебе, а ты заботишься о братьях.
— Но, Устаз! Такой ведь должна быть вся УММА!
— Увы, Рашид! Умма ныне слаба.
— А вроде бы наоборот. Ислам сейчас очень силен.
— Ислам силен?! — Шейх опять засмеялся. — Рашид, тебя обманули! Ислам сейчас очень слаб! Ни одного Исламского Государства. Только страны с «преобладающим мусульманским населением». Ислам был СИЛЕН, когда несколько десятков мусульман выехало с Пророком (СААС) из Мекки в Медину. Вот тогда Ислам был силен! Ислам был силен во времена Первого Халифата! А сейчас ислам очень — очень слаб!
Влад вспоминал этот разговор с Устазом слушая занудную проповедь муллы, две трети которой он читал по-татарски. Его коми-пермяцкий диалект Влад понимал плохо. Арабский его оставлял желать лучшего. Зато по-русски мулла говорил коряво и с диким акцентом.
«Надо же? — удивлялся Влад. — Единственый татарин, который плохо говорит по-русски». У Влада было полно приятелей — татар, но по-русски все говорили без акцента.
Только мулла занудно читал «Этот проповед».
После того, как закончился «Этот проповед», Влад вышел на улицу. Возле мечети торговали несколько мусульман. Халал мясо, самса, татарские пирожки. Четки, книги, коврики.
Вдруг появился какой-то мерзкого вида мужик, в сопровождении двух ментов один — жирный, рыжий с заплывшими глазками, похожий на швайне, майор и один в штатском. Торговцы стали все прятать, но тип схватил одну женщину за руку. И майор стал по рации кого-то выкликать.
— Эй, в чем дело? — осведомился Влад у типа.
— Вопросы?! — тип махнул перед Владом красной коркой (чего-то там о законности и правопорядке с какой-то гадской фамилией то ли Чебортык, то ли Чебурак).
— Есть вопросы! — к удивлению урода сказал Влад.
— В чем дело? Ты кто? — спросил свиноморый майор.
— Влад Штангер — Антитеррористический Центр. Вы это чего тут бесчинствуете? А ну, женщину отпусти!
Вокруг Влада собралось несколько десятков мусульман и свиномордый и урод забегали глазками.
— Давай отойдем, — сказал свиномордый.
— Женщину отпусти и отойдем. Вы тут чего? ВОПРЕКИ УКАЗУ ГУБЕРНАТОРА О ТОЛЕРАНТНОСТИ приперлись в пятницу к мечети сеять национальную и религиозную рознь? Погоны жмут, майор? Служить устал?
— Да понимаешь, ты ж тоже офицер, должен понять. Мулла жалуется, что тут торгуют и нас натравливает. А нам чего делать — задание дали и мы пошли. Ты же сам…
— Я в запасе. А чем ему торгующие мешают?
— Это не наши разборки. Мы приказ получили и вперед. Только мулла ваш и на молельную комнату на сенной и на медресе «Ручеек» доносы писал. И нас посылали искать вещдоки.
— Нашли?
— Не нашли. А нас за это вз..али! Только мы тоже не сволочи, ясно! И в лице майора проступило что-то хорошее, настоящее, сделав его почти лицеприятным.
— Отпускай!
Женщину отпустили. Влад задумался. Его тронули за плечо и что-то спросили на горском.
— Не понимаю, сказал Влад.
— Такой дерзкий! Я подумал из наших, — сказал горец в круглой шапочке.
— Суфий?
— Суфий. Салафийский тарикат.
— Супер. Я — Ахмад. Накшбандиец. Пошли чаю попьем.
— Пошли, Брат.
А потом Влад столкнулся с иными суфиями. Один из приятелей Влада по курсам арабистики. Абдалла спросил его:
— Брат, помоги в одной проблеме.
— Если в моих силах, Брат. Спрашивай.
— Моя сестра, Альфия, вконтакте разместила ролик, где мюриды целуют руку своего Устаза, и привела хадис, где Пророк (СААС), когда ему пытались воздавать подобные почести уклонялся от них, говоря: «Не повторяйте ошибок последователей Исы, предавая Посланнику почести неподобающие». Или что-то в этом роде. Теперь ей звонят парни из Горностана, угрожают. Я попробовал их урезонить, теперь угрожают и мне.
— Дас ист шлехт! Дай номер. И сестре позвони, чтобы ролик убрала.
— Вот номер. Зовут Шамиль.
Влад набрал номер.
— Да.
— Здравствуйте. Шамиля могу услышать?
— Можешь. Это я.
— Салам Алейкум.
— Ваалейкум ас-салам.
— Шамиль, я — Рашид. Родственник Альфии. Ты ей звонишь и угрожаешь, и оскорбляешь ее. Это нехорошо, Брат
— Это не телефонный разговор.
— Давай встретимся.
— Где?
— Я сейчас на Московском в районе парка Победы могу подтянуться куда скажешь.
— Мама Рома на московском через час!
— Зер гуд! До встречи. Поехали, Абдалла.
— Брат, мы что поедем вдвоем? И без оружия?
— «Джовдет трус, Абдулла — воин», — процитировал Влад «Белое Солнце Пустыни» — свой любимый фильм. Оружие, оружие! Мы же в братьев стрелять не будем, Абдалла?
— А вдруг они будут?
— Иншаллах.
Влад и Абдалла приехали за пять минут. Заказали минералку. Ровно минута в минуту вошли шестеро горцев. Куртки и плащи, под которыми явно спрятано оружие.
— Салам Алейкум.
— Ваалейкум ас-салам.
— Ты Рашид? Я — Шамиль! Твоя родственница оскорбила нашего Устаза. Мы за него убьем любого!
— Это верно, Мюрид! Я велел ей убрать этот нехороший ролик.
— Вот слова муслима! Я за них тебя уважаю. Ты сказал: «Нехороший Ролик» — Молодец!
— Брат! Поверь, я этот ролик даже не видел. Этот ролик не учит исламу. Этот ролик оскорбил чувства хотя бы одного муслима, значит — это плохой ролик! Лишь Господь в Судный День укажет нам, кто был прав, а кто заблуждался, так, кадириец?
— А ты Суфий, Брат?
— Суфий. Салафиец.
Брат! Мы здесь в Земле Войны (в дар уль-Харба) в Земле Куфра! И МЫ ДОЛЖНЫ ИСКАТЬ ТО, ЧТО НАС ОБЪЕДИНЯЕТ, А НЕ ТО, ЧТО РАЗЪЕДИНЯЕТ, на радость нашим врагам.
— Хорошие слова Брат! Твой Устаз, полагаю, гордится тобой! Передай родственнице, пусть будет поосторожнее с чувствами мусульман. Салам алейкум, Братья!
— Ваалейкум ас-Салам! Аллах Йусалимук!
Горцы вышли. В зал вернулись попрятавшиеся официанты.
— Счет, пожалуйста, — сказал Влад.