Приключения Влада Штангера (норма жизни)
Вадим Шлахтер
Ты можешь быть сильным. Не выставляй свою силу напоказ.
Ты можешь быть богатым. Не кичись богатством.
Ты можешь быть умным. Не бахвалься умом.
Ты можешь считать себя умнее, сильнее, богаче всех вокруг. Считай в сердце своем. НО ПОКАЗЫВАЯ ЭТО ДРУГИМ, ТЫ ДАЕШЬ ИМ ОРУЖИЕ ПРОТИВ СЕБЯ!
Когда вступаешь в битву — ВЕРЬ, что одолеешь врага! Но не бахвалься. Говори: «Бой покажет!»
Иначе рискуешь растратить силы на бахвальство. И их не хватит для победы.
Нельзя унижать того, кто кажется тебе слабым. Ведь смерть от ножа в слабой руке гордеца непочетна. А нажать курок может даже ребенок… Нельзя смеяться над тем, кто недостаточно умен. Ибо глупцы злопамятны, а судьба переменчива…
Влад слушал и поражался простоте и отточенности формулировок. Видимо много поколений мудрых людей в Горах передавали адаты. И не одна смерть пришла к людям, пока не научились так четко и отточено формулировать правила и следовать им…
А Камиль как-то добавил к словам Устаза:
— Никогда не обижай Мужчину. Но если обидел — убей его! Ибо месть в горах неотвратима.
— Это адат, Камиль?
— Это так, глупая шутка, — смеется воин.
Никогда не понятно, когда он шутит, когда говорит всерьез…
Влад видел подтверждения словам Устаза каждое мгновение.
Влад однажды понял, что всю жизнь он жил по тем принципам, о которых говорил Устаз.
И ценил тех, чьи принципы были такими же.
И презирал тех, кто жил по принципам отвратительного самовыражения.
Однажды Влад выезжал из двора на Лесной. Проезд узкий. Волга 3110 растопырилась так, что объехать ее было непросто. Но мало того. На ней был открыт капот и в нем ковырялся какой-то работяжка. А сбоку, мешая проезду, открыта дверь и оттуда торчали ноги и жопа другого работяжки, ковырявшегося под панелью.
Влад помигал фарами. Ноль реакций.
Влад посигналил. Работяжка, не вылезая, разразился матерной тирадой. Было забавно ее слушать. Торчали ноги и жопа, и откуда-то снизу доносился мат. Наконец работяжка, матерясь, засучил лапами и вылез.
— И че, бля? Не объехать, бля? Вишь, бля, работаем, твою мать!
Влад вылез из Машины.
— Э! Ты че, бля? — вякнул работяжка.
— Он че, бля? — осведомился второй.
Влад подошел к Волге. Работяжки попятились.
— Ну, ты, это, бля… — изрек тот, что ковырялся под панелью.
Влад потянул из ножен «Катз».
Влад ударил ножом в дверцу машины.
Он видел рекламный ролик, где таким ножом режут дверцу «Мерседеса».
Нож вошел с легким усилием и скрежетом. Влад налег на рукоять. Железо поддавалось. Нож резал дверцу, как открывашка консервную банку.
— Ду хаст швайне? — спросил Влад. — Зер шлехт! Мен сенхе суямен болэрма, кучукгыз! (1)
Оба работяжки остолбенели. Влад со скрежетом вытащил нож из дверцы.
— Сен аз-маз улесен… (2)
И шагнул к работяжкам. Ублюдки, подвывая бросились вон.
Влад сел в машину и, объехал «Волгу», выехал из двора.
«Шакалы! — думал Влад. — Ну чего им скотам, не живется? Ну зачем вякать, как дворняга, даже не посмотрев, кто перед тобой? Откуда такая дикая самонадеянность?»
И Влад вспоминал слова Устаза:
— Загадка русских в том, что они НЕНАВИДЯТ друг друга. Искренне. Бескорыстно и безвозмездно стараются причинить друг другу зло. Где истоки этой ненависти — историческая загадка. Для русского свой — это не свой. Это объект унижения. Ни один народ в мире не относится так к своим соплеменникам. Сделать гадость, облаять, нагадить, обрызгать на дороге и мчаться довольным дальше — норма жизни. Так нельзя. Так не должно быть. Это неправильно. Это надо менять.
У русских есть будущее, только если они это в себе победят!
А виной всему их идолопоклонство освещающее холопство и барство. Ни у одного народа нет религии такой бесчеловечной и такой преданной деньгам и власти…
И Влад, размышляя над этим, вспомнил, как однажды ехал он в Москву.
В поезде, поулыбавшись симпатичной, годной к использованию проводнице, Влад попросил чайку и расположился в купе.
Кроме него ехало три каких-то убогих старичка. Один жирный, как бегемот, другой дистрофик, а третий какой-то горбатый или кособокий. Жирный был лыс, но над ушами и загривке топорщилась шерстка, дистрофик седенький, а кособокий как-то неряшливо космат. Они хлебали свинячье пойло, несли какую-то хрень, и говорили громкими хрипатыми голосами. Предложили и Владу. Тот, покачав головой, сказал: «Это дерьмо для рабов!» Старички покряхтели, и один робко вякнул, что это хорошее виски.
Проводница занесла чаек. «О! У нас не вагон, а прямо конкурс красоты!» — польстил Влад, который всегда вел себя, как дамский угодник. Проводница порозовела, захихикала и смущенно сказала, что если еще чего надо, то она у себя. «Еще чего не надо не от тебя,» — ухмыльнулся мысленно Влад.
— Молодежь! — засмеялись старички.
И залопотали о школе.
Влад офигел!
Они закончили школу в год Московской Олимпиады! То есть всего лишь на ГОД старше Влада…
Влад ощущал себя совершенно молодым мужчиной. И проводницу, которой не было тридцати воспринимал, как ровесницу. Ну, немного помладше. А эти….
Влад вспомнил Устаза. Язык не поворачивался назвать его «старцем»! Одного с Владом роста, чуть за 180, Устаз был широкоплеч, худощав и могуч, как скала. Прямая осанка, развернутая грудь. От Устаза исходило ощущение неимоверной силы. И физической в том числе. Зрению его могли бы позавидовать молодые. Как-то однажды Влад подумал, что если бы Устазу побриться, одеться в европейский костюм, его бы в столицах принимали за какого-нибудь западного киноактера немногим за пятьдесят…
Вдруг откуда-то раздался рев и возмущенный крик проводницы. Какая-то пьяная рожа вывалилась из купе, стала вопить на весь вагон.
Мимо пробежала заплаканная проводница. Влад шагнул за ней.
— Чего случилось?
— Да пьяный урод!
— Чего рот ему не заткнуть? Милиция есть в поезде.
— Не заткнуууууть! Он депутат! Корку показывал и грозился.
— Заткнуть, — угрюмо сказал Влад, — еще как заткнуть!
Влад вышел из купе проводников и столкнулся с этой пьяной рожей. Рожа была недовольна.
Рожа попыталась обойти Влада. Не получилось. Влад вытащил ножик. Небольшой. Сантиметров девять. Стал чистить ногти.
— Ээээ. Мнэээ, — сказала рожа.
— Эгэ, — сказал Влад.
— Сейчас ты, скотина, пойдешь в свое купе, ляжешь на свою полку, и я тебя до самой Москвы не увижу и не услышу. Усвоил?
— Ээээ.
— Я тебе, скотина, вырежу на спине слово «Пидор», ясно?
— Я — народный депутат!
— Хорошо! Вырежу «ДЕПУТАТ!».
Депутат посмотрел Владу в глаза.
Депутат поверил.
Это было видно по его испуганной роже и по бегающим глазенкам.
— Пшел! Шнеллер, Швайне!
Депутат вприпрыжку понесся к себе в купе.
«Где я видел эту рожу? — думал Влад. — А! Точно! По зомбоящику!»
Впереди через 8 часов Влада ждала Москва.
(1) Вы свиньи? Я буду вас резать буду, псы!
(2) Мало-мало умрете…