Один день жизни Владимира Францевича
Вадим Шлахтер
Лязг засова.
— Арестованный Штангер! На выход. Стоять! Лицом к стене! Пошел!
— Число сегодня какое?
— 22 июня 1940-года! Молчать, Арестованный!
Через пять минут угрюмых подземных коридоров Мрачного Дома на Лубянской площади.
— Стоять! Лицом к стене! Пошел!
В кабинете человек в форме, усы. Пенсне. Лампа. Бумаги.
— Арестованный Штангер…
— Проходите, Владимир Францевич, присаживайтесь. Да расскажите, как готовили злодейские замыслы против Советского Правительства и Товарища Сталина.
— За Советскую Власть и Партию Большевиков готов всю свою кровь отдать до последней капли! Товарища Сталина уважаю, хотя согласен с ним не во всем. Но подчинюсь любому его приказу.
— Вы не смеете так говорить о Великом Вожде всех народов! Но, об этом позже. Тут в деле фотография. Вы там рядом с врагом народа Троцким!
— А вы посмотрите, кто там третий на фотографии?
— Третий? Боже!..
— Неуместное высказывание для коммуниста и следователя!
— Погодите-ка! Да это что?! Это же Феликс Эдмундович Дзержинский! Вы были его другом?..
— Другом? Это слишком сильно. Я был его личным Исполнителем и Порученцем, если вы понимаете, о чем я…
— Понимаю. Но как же вы с врагом народа, бывшим командармом N, готовили банды для расшатывания Советской Власти в присоединенных и приграничных районах? Из волжских немцев, чтоб Гитлеру помогать?
— Нихт! Мы с командармом N (кстати, одним из первых кавалеров Ордена Боевого Красного Знамени) планировали диверсионную подготовку Большевиков, из числа волжских немцев, и переброску их в западные районы. Когда фашисты попрут от Черного до Балтийского моря, у них за спиной будет десять тысяч диверсантов, свободно говорящих по-немецки, имеющих в специальных схронах немецкую военную форму, оружие и тонны взрывчатки. Наступление гитлеровцев захлебнется! Они перережут коммуникации! Они взорвут стратегические объекты, вырежут оккупационную администрацию, и ОСТАНОВЯТ ПРОДВИЖЕНИЕ ФАШИСТОВ на ближних рубежах!
— А если они переметнутся к фашистам? Они же немцы!
— Они большевики! Они преданы мне, командарму N, Партии и Советской Власти! Даже если каждый десятый окажется ренегатом, девять остальных будут драться и побеждать!
— А почему вы вообще уверены, что будет война?
— Будет! Это стало ясно в 33-м, когда «юберменши» подожгли Рейстаг и свалили на коммунистов.
— Но по экспертным оценкам, если даже они нападут, они не продвинутся дальше, чем на 100-150 км!
— Говно ваши эксперты! Фашисты продвинутся до Волги. Или даже до Уральских Гор. Наши отряды в их тылу могут остановить их.
— Уже не смогут. Все ваши немецкие шпионы арестованы. А Командарм N расстрелян, как враг народа! А вы должны мне рассказать, как вместе с другими врагами народа и германской разведкой злоумышляли против Советской Власти!
— М-да, гражданин следователь, жаль! Вы показались мне умнее. Я член Партии с 1917-го года, боец ЧОН ОГПУ с 1918, командир Части Осназа с того же 1918, у меня руки по локти в крови белогвардейцев, контрреволюционеров и врагов, а вы мне тут несете чушь… Передайте товарищу Ежову, пусть пришлет кого-нибудь поумнее.
— В карцер!
И вновь лязг засова за спиной…